В. Высоцкий - "Он был чистого слога слуга..."

    Дисциплина: Разное
    Тип работы: Реферат
    Тема: В. Высоцкий - "Он был чистого слога слуга..."

    Владимир Высоцкий

    Он был

    чистого

    слога

    слуга

    Братск

    ие могилы

    На братских могилах не ставят крестов,

    И вдовы на них не рыдают-

    К ним кто-то приносит букеты цветов,

    И Вечный огонь зажигают.

    Здесь раньше вставала земля на дыбы,

    А нынче

    - гранитные плиты.

    Здесь нет ни одной персональной судьбы -

    Все судьбы в единую слиты.

    А в Вечном огне - видишь вспыхнувший танк,

    Горящие русские хаты,

    Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,

    Горящее сердце солдата.

    У братских могил нет заплаканных вдов

    Сюда ходят люди покрепче,

    На братских могилах не ставят крестов...

    Но разв

    е от этого легче?!

    1965

    Он не вернулся из боя

    Владимир Высоцкий был оди­нок. Более одинок, чем многие себе представляли. У него был один друг—от студенческой скамьи до последнего дня. О существовании этой верной

    дружбы не имели и понятия многочисленные «друзья», число которых сейчас, после-смерти поэта, невероятно возросло.

    Откуда взялся этот хриплый рык? Эта луженая глотка, которая была способна петь согласные? Откуда пришло ощущение трагизма в любой, даже пустяковой песне? Это пришло от

    силы. От московских дворов, где сначала

    почита

    лась сила, потом—все остальное. От детства, в котором были ордера на сандалии, хилые школьные винегреты. бублики «на шарап», драки за штабелями дров. Волна инфантилизма,

    захлестнувшая в свое время все песенное творчество, никак не коснулась его. Он был рожден от силы. страсти его были недвусмысленны, крик нескончаем. Он был отвратителен эстетам,

    выдававшим за правду милые картин­ки сочиненной ими жизни. Помните: «...А парень с милой девушкой на лавочке прощается»? Высоцкий—«Сегодня я с большой охотою распоряжусь своей

    субботою». Вспомните: «Не могу я тебе в день рождения дорогие подарки дарить...» Высоцкий—«...А мне плевать, мне очень хочется!» Он их шокировал и формой, и содержанием. А больше

    всего он был ненавистен эстетам за то, что пытался говорить правду, ту самую правду, мимо которой они проезжали в такси или торопливым шагом огибали ее на тротуарах. Это была не

    всеобщая картина жизни, но этот кусок был правдив. Это была правда его, Владимира Высоцкого, и он

    искрикивал ее в своих песнях, потому что правда эта была невесела.

    Написано в 1980 году для стенной газеты Московского клуба самодеятельной песни «Менестрель».

    Владимир Высоцкий страшно спешил. Будто предчув­ствуя свою короткую жизнь, он непрерывно сочинял, успев написать что-то около шестисот песен. Его редко занимала

    конструкция, на его ногах скорохода не висели пудовые ядра формы, часто он только намечал тему и стремглав летел к следующей. Много россказней ходит о его запоях. Однако мало кто

    знает, что он был рабом поэтических «запоев»—по три-четыре дня, запершись в своей комнате, он писал как одержимый, почти не делая перерывов в сочинительстве. Он был во всем

    сторонником силы—и не только душевно-поэтической, но и обыкновенной, физической, которая не раз его выручала и в тонком деле поэзии. В век, когда песни пишутся «индустриальным»

    способом: текст—поэт, музыку— композитор, аранжировку—

    аранжировщик, пение—певец, Владимир Высоцкий создал совершенно неповторимый стиль личности, имя которому—он сам и где равно и неразрывно присутствовали голос, гитара и

    стихи. Каждый из компонен­тов имел свои недостатки, но, слившись вместе, как три

    кварка в атомном ядре, они делали этот стиль совершенно

    неразрываемым, уникальным, и многочисленные эпигоны Высоцкого постоянно терпели крах на этом пути. Их голоса выглядели просто голосами

    блатняг, их правда была всего лишь пасквилем.

    Однажды случилось странное: искусство, предназначен­ное для отечественного уха, неожиданно приобрело валют­ное

    поблескивание. Однако здесь, как мне кажется, успех меньше сопутствовал артисту. Профессиональные француз­ские

    ансамблики никак не смогли конкурировать с безгра­мотной гитарой мастера, которая то паузой, то одинокой семикопеечной струной, а чаще всего неистовым «боем» сообщала

    нечто такое, чего никак не могли выговорить лакированные зарубежные барабаны.

    Владимир Высоцкий испытывал в своем творчестве немало колебаний, но колебаний своих собственных, рожден­ных внутри себя. Залетные ветры никак не гнули этот крепкий побег

    отечественного искусства. Ничьим влияниям со стороны, кроме влияния времени, он не подвергался и не уподоблялся иным бардам, распродававшим чужое горе и ходившим в ворованном терновом

    венце. У Высоцкого было много своих тем, море тем, он мучался скорее от «трудно­стей изобилия», а не от модного, как бессонница,

    бестемья.

    Ему адски мешала невиданная популярность, которой он когда-то, на заре

    концертирования, страстно и ревниво добивался и от которой всю остальную жизнь страдал. Случилось удивительное: многие актеры, поэты, певцы, чуть ли не ежедневно совавшие

    свои лица в коробку телевизион­ного приемника—признанного распространителя моды, ни по

    каким статьям и близко не могли пододвинуться в популярности к артисту, не имевшему никаких званий, к певцу

    издавшему скромную гибкую пластинку, к поэту, ни разу

    (насколько я знаю) не печатавшему свои стихи в журналах, к

    киноактеру, снявшемуся не в лучших лентах. Популярность

    его песен (да простят мне это мои выдающиеся коллеги) не

    знала равенства. Легенды, рассказывавшиеся о нем, были

    полны чудовищного вранья в духе «романов» пересыльных

    тюрем. В последние годы Высоцкий просто скрывался,

    репертуарный сборник Театра на Таганке, в котором печатаются телефоны всей труппы, не печатал его домашнего

    телефона. Он как-то жаловался мне, что во время концертов

    в Одессе он не мог жить в гостинице, а тайно прятался у

    знакомых артистов в задних комнатах временного цирка

    шапито. О нем любили говорить так, как любят говорить в

    нашем мире о предметах чрезвычайно далеких, выдавая их

    за

    легкодостижимые. Тысячи

    полузнакомых и незнакомых

    называли его Володей. 3 атом смысле он пал жертвой

    собственного успеха..

    Владимир Высоцкий всю жизнь боролся с чиновниками,

    которым его творчество никак не представлялось творчеством и которые видели в нем все, что хотели видеть,—

    блатнягу

    , пьяницу, истерика, искателя дешевой популярности, кумира пивных и подворотен. Пошляки и бездарности

    издавали сборники и демонстрировали в многотысячных

    тиражах свою душевную пустоту, и каждый раз их лишь

    легко журили литературоведческие страницы, и дело шло

    дальше. В то же время все, что делал и писал Высоцкий,

    рассматривалось под сильнейшей лупой. Его неудачи в

    искусстве были почти заранее запрограммированы регулярной нечистой подтасовкой, но не относительно тонкостей той

    или иной роли, а по вопросу вообще участия Высоцкого в той

    или иной картине. В итоге на старт он выходил совершенно

    обессиленный.

    В песнях у него не было ограничений—слава богу,

    магнитная пленка есть в свободной продаже. Он кричал

    свою спешную поэзию, и этот магнитофонный крик висел над

    всей страной—«от Москвы до самых до окраин». За его

    силу, за его правду ему прощалось все. Его песни были

    народными, и сам он был народным артистом, и для

    доказательства этого ему не нужно было предъя...


    Похожие материалы:


    Добавить комментарий
    Старайтесь излагать свои мысли грамотно и лаконично

    Введите код:
    Включите эту картинку для отображения кода безопасности
    обновить, если не виден код




© 2009-2015 Все права защищены